Parlez-vous français?

[konik]

Parlez-vous français?

В сентябре прошлого года я возвращался домой на поезде «Москва-Самара» из недельной коммандировки, полной знакомств, событий и впечатлений. Воспоминания о ней были очень живыми, и во мне процветала уверенность, что обратная дорога выдастся неимоверно скучной. Однако здесь, в этом вагоне, со мной произошло ещё одно приключение.
Одной из моих попутчиц оказалась молодая низкого роста девушка европейской внешности. Мои предположения о том, что она иностранка, подтвердились незамедлительно: когда я помог ей с чемоданами, она поблагодарила меня с заметным акцентом. Я не хотел упустить возможность пообщаться с ней, но понятия не имел, насколько хорошо она знает русский. Впрочем, я был уверен, что она владеет английским, и начал наш разговор, дождавшись, когда надоедливый ребёнок с матерью, ехавшие с нами в одном купе, покинут его.
- Вы иностранка? – спросил я по-английски. И тут же добавил: – Please, don’t use your Russian. I’m sure your English is perfect.
- That’s my mother-tongue – ответила она, широко улыбнувшись. – Давно вы его учите?
- Да. Мне очень нравится этот язык. Я учу его ещё со школы.
В процессе разговора я узнал, что мою новую попутчицу зовут Элизабет и что приехала она из города Йорк, который находится в Великобритании. Она обожает путешествовать и в свои молодые годы объездила уже немало стран, однако больше всего – за исключением своей туманной родины – она влюблена в Россию, в которой собирается провести ближайшие несколько недель. На вокзале её должен встретить её русский друг, а ещё у неё есть жених, который остался на родине.
Говорила она довольно быстро, и я не всегда успевал понимать значения её фраз. Тем не менее, это не помешало нашему общению. В купе воцарилась душевная атмосфера, и нарушить её не смог даже шумный маленький мальчик, уже успевший вернуться вместе со своей матерью. Сейчас он спокойно сидел на месте и вслушивался в странный разговор на непонятном ему языке.
Приключение началось, когда я вышел из купе, чтобы принести чай себе и Элизабет. Возвращаясь с двумя стаканами, полными кипятка, я наткнулся на препятствие, успевшее возникнуть на моём пути за то короткое время, пока я возился с “титаном”. Дверь купе, которое находилось через одно от моего, была открыто, а рядом стояло множество людей, с интересом заглядывавших внутрь. Желая выяснить, что случилось, я обратился с вопросом к одному из них – парню армянской внешности.
- Тут семья, – ответил он, – французы вроде бы. И что-то у них такое случилось. А что – понять не можем. Ты проходи, – добавил он, – а то мы тут ещё долго стоять будем.
Я окинул взглядом людей, столпившихся у купе. Все они с недоумением смотрели на семью, у которой что-то случилось. Случившееся не заключало в себе ничего хорошего, так как иностранка едва сдерживала слёзы. Её муж пытался объясниться при помощи жестов.
- Бесполезно, – отозвался интеллигентного вида мужчина в джинсовой куртке, пытавшийся, по всей видимости, исполнять роль переводчика. – По-английски вообще не понимают.
- Что, неужели никто по-французски не говорит? – раздался голос. Эй, парень, – обращались явно ко мне, – ты по-французски умеешь?
Я помотал головой. Все мои знания французского сводились лишь к одной единственной фразе. Вернувшись в купе, я рассказал Элизабет о случившемся.
- Я сейчас же иду туда! – быстро сказала она.
Произнеся это, она тут же добавила, что хорошо владеет французским и выскочила из купе, даже не притронувшись к чаю. Я последовал за ней. Вскоре мне выдалась возможность убедиться в её способностях.
Супруги Филипп и Софи Бланш, – как рассказывала позже Элизабет, – имели четверых замечательных и горячо любимых детей. Две их старших дочери – Кристин и Мишель – были близняшками и вместе с тем самыми близкими подругами, обладавшими сходными чертами характера и разделявшими одни и те же увлечения настолько, что обе поступили в один и тот же университет на факультет русского языка, а вскоре уехали в Москву, где должна была проходить их преддипломная практика. В результате Кристин осела в Москве, а Мишель влюбилась и вскоре вышла замуж за русского, переехав к нему в Самару. Именно их и имели цель навестить супруги Бланш, взяв с собой ещё двух своих детей – очаровательную восьмилетнюю Брижит и семнадцатилетнего Жан-Поля, который, впрочем, выглядел гораздо старше своего возраста.
Однако сейчас эта семейная гармония оказалась нарушенной. Элизабет перевела всем нам, что родители не могут найти Жан-Поля, покинувшего купе около двух часов назад и давшего клятвенное обещание вернуться в течение ближайших десяти минут. Быть может, ребёнка давно отыскали бы, но положение осложнялось тем, что никто в семье, кроме сына и двух их проживающих в России дочерей, не владел ни одним языком за исключением своего родного французского. Фактически, это был их первый выезд за границу. Россия произвела на них впечатление интересной страны, и они даже выучили по-русски несколько общих фраз. Больше они ничего сказать не могли. Впрочем, Жан-Поль хорошо знал английский, оказавшийся довольно бесполезным в этой части Европы.
На вопрос о том, куда мог подеваться юноша, все в недоумении пожимали плечами. Молодой француз мог оказаться за пределами поезда, в совершенно незнакомой стране, без знания языка. Довольно серьёзные основания для подобных опасений появились, когда в ходе дальнейшего разговора, происходившего с помощью нашей замечательной Элизабет, выяснилось, что он покинул купе прямо перед самой остановкой на станции с непонятным названием. Однако и я, и многие другие присутствующие были уверены, что Жан-Поль находится в этом поезде. Мы сразу же отправились на его поиски.
Самым трудным было отговорить мать пропавшего, готовую героически броситься нам на помощь, от участия в них. Меньше всего она нуждалась сейчас в беготне по вагонам. Решено было оставить её с дочерью, мужем и Элизабет, которая утешала женщину в её материнском горе.
Привелекать к поискам большое количество людей не имело смысла, поэтому искать Жан-Поля отправились лишь я и тот интеллигентного вида мужчина, хорошо владевший английским. Вагон наш находился фактически в середине состава, и мы разделились, направившись в разные стороны. Как выглядит Жан-Поль, мы знали только по описанию, переданное нам его родителями через Элизабет. Нам следовало искать высокого парня с кудрявыми волосами чёрного цвета, одетого в жёлтую майку с французской фразой, нарисованную красными буквами, и неклассические немного «рваные» джинсы. Я не сомневался, однако, что мы смогли бы его отыскать, даже не прибегая к приметам, поскольку европейское лицо в любом случае выделялось бы на фоне других.
Я прочесал несколько вагонов, параллельно опрашивая людей, не видели ли они здесь парня семнадцати лет, иностранца, с такими-то приметами. Поначалу это не имело никакого успеха, но через некоторое время мне встретились две студентки, по всей видимости знавшие парня. Они сообщили, что в соседней плацкарте едут студенты их университета, а также рассказали, как одна их подружка, хорошо знающая французский и английский языки, во время стоянки на одной из станций познакомилась с парнем, подходившим под моё описание. Он совершенно точно был иностранцем, так как разговаривали они преимущественно на французском с заметными вкраплениями английского. Она не так давно учит французский язык, и поэтому ей приходилось прибегать к помощи интернационального английского. Услышав всё это, я немедленно попросил девушек отвести меня к ней.
Оказавшись в вагоне, я сразу же услышал звуки гитары и раздававшееся на весь вагон пение. Отыскать здесь Жан-Поля не составило никакого труда, и я привёл забывшегося посреди чудесной атмосферы студенческого веселья парня обратно, отметив про себя красоту его рыжеволосой избранницы, сидевшей рядом с ним. Несмотря на ужасно глупое поведение паренька, вследствие которого он довёл до слёз родную мать, я не спешил осуждать его слишком яро. Общаться с теми, кто принадлежит к другой культуре, чрезвычайно интересно. Особенно если этому не препятствуют языковые барьеры, которые преодолевают люди, действительно пытающиеся их преодолеть. С этими мыслями и с Жан-Полем я вернулся в наш вагон, где был встречен многочисленными апплодисментами. Элизабет передала мне горячую благодарность его родителей, вновь обретших счастье.
Когда поезд прибыл в Самару, мы с Элизабет тепло распрощались и обменялись контактными данными.
- Я ужасно рада, что мне довелось с тобой познакомиться. Ты – очень хороший человек, и я надеюсь, мы ещё встретимся. Я пробуду здесь примерно один месяц. Обязательно приезжай в Британию, ну или вместе отправимся в какую-нибудь другую страну.
Она замечательно сказала это по-русски. Британский акцент нисколько не портил её речей, а лишь придавал им особое очарование. Было несколько грустно расставаться с Элизабет, но я смотрел ей вслед и знал, что мы непременно встретимся снова.